Вспоминая слова невестки сейчас, в полутемной комнате, Слоан поежился и, накинув на плечи одеяло, подошел к пузатой печке, возле которой стояла колыбелька дочери, подложил угля и сел на корточки рядом с кроваткой, любуясь невинным смуглым личиком. Яростное желание уберечь малышку от всех бед, непривычная нежность к маленькому созданию сжали сердце, безумная любовь стиснула грудь. Эта крошка стала его единственным утешением, путеводной звездой во мраке. Потеряв жену, он сходил с ума, обуреваемый жаждой мести. И неустанно преследовал врагов, посмевших отнять самое дорогое. Убийцы Лани жестоко поплатились, но еще долгое время Слоан пребывал в состоянии некой отрешенности от окружающего мира. Он не дорожил ничем, даже собственной жизнью. Внутри одна пустота, словно он сам перестал жить в ту минуту, когда Лань опускали в могилу. Скорбь окутала его непроницаемым покровом, отгородив от всего окружающего. И единственное, что удерживало его на этом свете, - Дженна. Только ради нее стоило жить.

После окончания войны его ярость немного улеглась, но вина продолжала по-прежнему терзать Слоана. Его враги убили Лань из ненависти к нему, и теперь у Слоана не осталось ничего. Она олицетворяла все светлое и чистое в его жизни, а он так и не сумел уберечь ее.

Угрызения совести выжгли невидимое клеймо в душе Слоана, пытая его ночными кошмарами. В предрассветные часы, когда перед ним, словно бескрайняя пустыня, простирались годы горького одиночества, он невольно жаждал вернуться к прошлому, когда месть и злоба были его верными спутниками.

Слоан не желал, чтобы другая женщина вошла в его жизнь. Черт, да какое право он имеет впутывать кого-то в свои неприятности? В прошлом остались мрачные призраки и скорбь, в будущем ждут трудности и заботы. Его руки запятнаны кровью, а душа охвачена адским холодом. Но дитя нуждается в матери. И он заплатит любую цену, пойдет на все ради дочери.